МОСКВА– КАМОВ; МИСТРАЛЬ — МИХЕЕВ

Мистраль – довольно сильный и холодный ветер, зарождающийся где то у пика Финиель или у других заснеженных пиков горной гряды Севенны. Скорость мистраля  достигает 80-90 км/ч;  он очищает воздух средиземноморского побережья Франции от пыли и обычно способствует хорошей, ясной погоде.

Максимальная скорость хода десантного корабля-вертолетоносца  «Мистраль»  (Mistral) составляет 19 узлов (35 км/ч); она  далеко не дотягивает до скорости  одноименного ветра. По этому показателю названию «Мистраль» более соответствовал бы российский крейсер-вертолетоносец «Москва», который почти полвека назад (14 января 1965 года) сошел со стапеля Николаевского судостроительного завода.  У «Москвы» скорость хода составляла 32 узла, что достигалось за счет более чем четырехкратного  запаса мощности – 90000 л.с. против 20400 л.с. у французского аналога. Другие параметры «Мистраля» и «Москва» близки: длина кораблей 189 м, водоизмещение порядка 15-16 тысяч тонн, на «Москве»  базировалось 14 вертолетов Ка-25, «Мистраль» собирается принять в общей сложности 16 вертолетов типа Ка-27, Ка-29 и Ка-52.

Хороший был корабль «Москва», но, увы, он не пережил трудных временен перманентной российской перестройки. Первый российский крейсер-вертолетоносец был списан в 1996 году, видимо в честь 300-летия Российского флота, затем был продан в Индию и там, в бухте города Аланг его разрезали на металлолом.

Сергей Викторович Михеев, генеральный конструктор фирмы КАМОВ, он же автор боевого вертолета Ка-52, организовал первые посадки вертолетов «Ка» на палубу «Мистраля», оценил отвечающие современным требованиям французские условия базирования вертолетов. Самой высокой оценки, по мнению генерального конструктора, заслуживают  условия быта служащих на корабле. Комфортные одноместные каюты для офицеров, двухместные – для матросов. В туалетах сверкающая чистота хрома и никеля, холодная и горячая вода, душ. Сауна и бассейны для плавания. Удобная, приятная на вид форма одежды, особенно у матросов-женщин, которых на «Мистрале» почти третья часть от общего количества персонала. Ресторанное меню в кают-компаниях.

Автору этих строк довелось дегустировать рабочее и офицерское меню «Москвы» незадолго до его первого похода в международных водах. Случилось это в 1967 году. Тогда на одном из стоящих на палубе вертолетов Ка-25 сложилась (сдеформировалась) в комле лопасть верхнего несущего винта под воздействием потока воздуха от пролетавшего на небольшой высоте другого вертолета. По этому поводу главному конструктору Камову с высоких начальствующих верхов поступила краткая, но емкая шифровка с требованием незамедлительных мер. В тот же день (была суббота, по каким-то причинам у меня даже не было паспорта) я военным самолетом был доставлен в Севастополь. Следующий день ушел на разрезание лопасти, замеры физико-механических характеристик образцов (в работах непосредственное участие приняли два директора завода); к вечеру того же дня с куском профиля лопасти я был доставлен к штабу ВМФ. Поскольку  у меня не было паспорта, пропуск в штаб на меня заказан не был, приказать охране меня пропустить без пропуска начальник штаба, видимо, не имел права.  Начальник воспользовался другим правом – он приказал открыть не предназначенные для использования и потому не охраняемые парадные двери. Штаб по советским обычаям размещался в бывшем дворце; царские врата со скрипом и пылью неохотно распахнулись, с куском дюраля в руках я вдруг оказался в толпе морских офицеров. Кто то из больших начальников выхватил у меня дюралевый профиль, с недоумением рассмотрел его и почти что с ужасом воскликнул: «И на этом летают наши летчики!?». Конечно, вертолеты на кораблях тогда были в новинку, и лопасти вертолета, по сравнению с мощным самолетным крылом,  могли производить жалкое впечатление. Важно было другое: меня изысканно вежливо «попросили» осмотреть лопасти остальных вертолетов на предмет выявления в них возможных повреждений.  Два офицера взяли меня под руки и препроводили на корабль, где я, оснащенный измерительной линейкой, моментально оказался в полутемном вертолетном ангаре, с напарником в лице старшины первой статьи с фонариком. Несколько часов я под светом фонарика добросовестно прикладывал линейку к разным частям лопастей, вполне пронимая всю бессмысленность этого занятия. Неожиданно послышался все более сильный шум, корабль начал греметь и вибрировать.  Тем не менее, мы с первостатейным старшиной продолжали свою деятельность, пока все возможные части всех лопастей не были приведены в контакт с чудесной линейкой.  Закончив дело, мы поднялись наверх.

Я вышел на палубу, а берега нет. В глазах у меня не помутилось, но   возникло некое неприятное ощущение. Старшина куда-то пропал, вокруг ни одной знакомой физиономии, кроме моря, я безо всяких верительных документов. К тому же вдруг проснулся зверский аппетит. Запах привел меня на корму.  Здесь надобно сказать, что в то время корабль «Москва» еще находился в стадии доработки, и давал приют довольно большому числу рабочих. Для них на корме была устроена временная, под тентом, столовая, вход в которую охранял матрос, который накалывал на штык винтовки талончики на еду, Поскольку  нужного талончика у меня не было, он пустил меня так.  Я сел на длиннющую деревянную скамью за таким же длиннющим деревянным столом. Другой матрос быстро принес и поставил передо мной миску наваристых щей, в которых нагло плавали огромные куски свиного сала, даже запах которого я не переваривал. Я отставил миску в надежде на нечто более съедобное, но получил взамен только тарелку мрачного вида гречневой каши, напичканной опять, же кусками сала.  Сала не было только в компоте, которым пришлось ограничиться. Между тем корабль на всех парах рвался в морскую ширь. Мучил голод, тревожило состояние подозрительной личности на секретном объекте. Блуждая по многочисленным узким переборкам корабля, я, к счастью, встретил знакомое лицо одного из офицеров, приведших меня на корабль. Конечно же, он с военно-морской вежливостью извинился за причиненные мне неудобства, отсутствие берега объяснил тем, что командир корабля, контр-адмирал Борис Ламм неожиданно принял решение провести ракетные учения, но мне устроят ночлег и питание. Вскоре мой желудок приветствовал различие между организацией питания «белой» и «черной» кости. В офицерской столовой меня ждали латвийские шпроты, куриный суп с лапшой, мясные котлеты по-флотски, чай с лимоном.   Так что и мы «могем», когда «хочим». К моей эгоистической радости ракетные учения не удались, были свернуты, я смог в тот же день вернуться домой.

 В наши дни принципы цивилизованного отношения к людям возвращаются в российскую армию, одним из свидетельств чего является пограничный сторожевой корабль проекта 22460, шифр "Рубин".  Патрульный корабль типа «Охотник», еще не «Москва» и даже не «Мистраль». Но он имеет элегантные, близкие к «стелсовым» формы, взлетно-посадочную площадку и мобильный развертываемый ангар для вертолета. В качестве последнего предполагается, по всей видимости, использовать одну из модификаций семейства вертолетов "Ка".

Главное, что радует: на "Рубине" созданы бытовые условия, подбирающиеся к стандартам «Мистраля»: комфортабельные каюты,  сауна с бассейном, места отдыха экипажа.

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

WordPress SEO