ЖЕ ВУ ЗЭМ

 

Прислонясь у низкого забора,
В свете полыхающих зарниц,
Ты глядишь куда-то через горы,
Провожая перелётных птиц.

Все мечты и все твои желанья —
Вместе б с ними в облачную высь!
Караван крылатый, до свиданья,
Караван крылатый, возвратись!

Юрий ГАРНАЕВ

«Же ву зем» –  признание  в любви неведомому читателю, последние слова в дневнике заслуженного летчика-испытателя СССР, Героя Советского Союза  Юрия Александровича Гарнаева.

Судьба не пожалела для этого человека ни печалей, ни радостей. Он   родился в 1917 году одновременно  с рождением новой страны, погиб в расцвете сил в  канун своего и страны пятидесятилетнего юбилея. Место его рождения – заурядный российский городок, могила – вблизи неприметного французского городка.    Его сын стал Героем России – героем по сути, другой страны.  Талантливый, отважный рыцарь авиации, представитель одной из самых суровых, героических профессий он вспоминается,  как человек души, по выражению Анатоля Франса  «пленительно красивой».

В истории авиации мало, а, может быть, и нет вовсе, летчиков-испытателей, которых можно поставить в один ряд с Юрием Александровичем по  количеству предельно рискованных, разнообразных по характеру испытаний авиационной техники.    Он прыгал с парашютом из стратосферы, испытывал истребители и бомбардировщики на критических режимах полета, испытывал самолеты вертикального взлета и посадки, спасал вертолет при отказе двигателей, апробировал на себе пригодность катапульт, отстреливал лопасти вертолета  в воздухе,  исследовал летные свойства различных типов винтокрылых аппаратов,  приручил турболет —  норовистого мустанга экспериментальной авиации.  Он  готов был летать на всем, даже на табуретке,  — на всем, что способно было летать.   В быту он был весельчаком и балагуром, любящим мужем и отцом, верным товарищем, всегда готовым придти на помощь любому, кто в этом нуждался.

Подобно другому летчику — испытателю, Антуану де Сент-Экзюпери, он был романтиком авиации, который стремился выразить свои чувства литературным словом. Его сын, Александр Юрьевич, приложив не малые усилия, получил  доступ к запрятанному  в архивах  КГБ делу своего несправедливо репрессированного отца.  В них, в числе прочего, тетрадь.  Стихи на листах серо-коричневой бумаги, нарезанных из цементных мешков.

«Случилось несчастье… Большое несчастье случилось.
Из списков живых я надолго сейчас исключён.
И жизнь под откос, как разбитая бричка свалилась,
На каторжный труд лиходейкой — судьбой обречён.
Как трудно словами измерить обиду и муки,
Как страшно поверить, как тяжко в душе пережить,
Что цепи закона сковали мне волю и руки,
Что стал я бесправным и грязью обрызгана честь…

Юра Гарнаев  родился 17 декабря 1917 года в небольшом городе Балашове Саратовской области.

«Маленький домик на окраине небольшого городка Балашова, занесённого зимой снегом, а летом прекрасного тем, что расположен он на берегу реки Хопёр, в который мы, ребятишки, ныряли с ранней весны до поздней осени, а после ледостава катались на льду, приделав на дырявый валенок вместо коньков деревяшки.
   Правда, весной тихий Хопёр становился неспокойным, выходил из берегов, и по нему с шумом и треском шли льдины, на которых мы старались прокатиться, рискуя свалиться в воду. Проходил лёд, и Хопёр разливался, затапливал низкие места, но через две недели вода входила в берега, и он снова становился кротким. Это запомнилось на всю жизнь.
   Ещё запомнилось постоянное ощущение голода. Суровые годы переживала молодая Советская республика, окружённая кольцом блокады.
   Балашов находился в стороне от главных событий, но армия Деникина, свирепствовавшая в тех краях, зацепила и его. Несколько раз переходил Балашов из рук в руки — город простреливался насквозь, и много зданий было разрушено артиллерийской перестрелкой.

…я помню, как над тихим городом Балашовом пролетел самолёт и сел на стадионе, и мы, мальчишки, бежали через весь город, лезли на забор, который упал, сломался под нами…».

 Это чудо  случилось в Первомай 1930 года. Другое чудо — начальник школы пилотов города «покатал на настоящем самолете». Лозунг предвоенных лет: «Комсомол – на самолет! Дадим стране 150 тысяч летчиков без отрыва  от производства». Между тем семья Гарнаевых, как и многие семьи в разоренной стране, голодала.  Отец Юрия, Александр Васильевич, являл собой пример усердия в работе. Как он позже писал сыну:

«Я не привык сидеть без дела… Эти дела приносят мне внутреннее удовлетворение… таково мое мировоззрение, я от него не отступлю ни на шаг, до моего последнего вздоха. Труд, честь и совесть были моим непреложным лозунгом на протяжении всей моей трудовой жизни, и они останутся при мне до последних дней моего пребывания на белом свете…".

Все это было прекрасно, но зарплаты бухгалтера  на хлеб не хватало. Что касается матери, то Валентина Ивановна не могла забыть о своих успехах на театральных подмостках, мечтала на них вернуться, а пока проводила время в кружках самодеятельности.   «Об авиации я сначала даже не мечтал — время было слишком трудное. Семья наша жила бедно, я ведь наелся в первый раз досыта, когда попал уже в лётную школу» — вспоминал Юрий.  В 1934 году  родители развелись.   Валентина Ивановна, забрав Юру, перебралась к родне в подмосковную Лопасню (ныне город Чехов). Здесь, в областном леспромхозе Юру взяли рабочим – валить лес, корчевать пни.  Когда эта работа кончилась, мать, чтобы прокормиться, пошла с детьми, Юрой и Женей, по русским деревням и селам – от Оки до Десны. Семейная театральная труппа давала концерты, сцены из классики.  За Шекспира, Пушкина, Шиллера, Толстого и Юрины стихи в придачу  крестьяне расплачивались хлебом, картошкой, огурцами. Вернувшись  в Лопасню,  Юра устроился на механический завод, а в 1936 году после окончания Подольского индустриального техникума был принят токарем   Лианозовского вагоноремонтного  завода. Более или менее налаженный быт позволил Юрию Гарнаеву жениться: в 1938 году родился сын, затем дочка.  В этом же году началась  жизнь Гарнаева  в авиации.  Не прерывая работу на заводе, он поступил на  курсы Мытищинского аэроклуба.  В аэроклубе будущих летчиков тренировали на земле.  Тренажером служил  «журавль» — вращающаяся на столбе штанга, к которой крепилась кожаная петля.  Один из учеников усаживался в кресло-петлю, другие раскручивали штангу. Все чаще мелькает под ногами трава, все труднее сохранять над собой контроль, определять на глаз расстояние до земли. Те, кому это удавалось, кто мог войти в образ самолета и вовремя приземлиться на собственные ноги, мог рассчитывать на продолжение летного образования.  Из пятидесяти учеников только десять успешно освоили программу,  троих из них, в  том числе Юрия Гарнаева, рекомендовали для  учебы  в Энгельсском авиационном училище летчиков. Когда в мае 1939 года начались вооруженные столкновения на монгольской границе, лейтенант Юрий Гарнаев уже служил в  пограничном аэродроме  Баян-Тюмене, где  пережил мощный налет японской авиации.  Участие лейтенанта Гарнаева в боях  в районе реки Халкин-Гол  отмечено  медалью — «За отвагу».

С 1940 года Гарнаев  продолжил службу в качестве летчика-инструктора Забайкальской военной авиационной школы пилотов в городе Улан-Удэ.  С августа 1942 года по декабрь 1944 года Гарнаев занимает должность командира авиационной эскадрильи в городе Улан-Удэ, с декабря 1944 года по декабрь 1945 года он штурман 718-го авиаполка в городе  Дальний, где принимает участие в военных действиях против  Японии.

 Война закончилась, мирная жизнь, кажется, стала налаживаться. Беда пришла из ничего.  «Преступление» Юрия Гарнаева описал  его сын Александр:

  «Коллеге и товарищу Юрия Александровича по лётно-испытательной работе, Герою Советского Союза, заслуженному лётчику-испытателю СССР Александру Александровичу Щербакову, оказывается, довелось достоверно услышать эту историю из первых уст в доверительной дружеской беседе ещё в начале шестидесятых.  И это было описано им в изданной в 1998 году монографии под названием "Лётчики. Самолёты. Испытания". Вот как там это описано:
   "… По окончании войны он — штурман истребительного полка. В его обязанности входит составление учебных планов лётной подготовки.
   Формально такой план — секретный документ. Он должен печататься машинисткой, допущенной специальным приказом к секретному делопроизводству на специально зарегистрированной пишущей машинке.
   В какой-то предпраздничный день нужно было дать на подпись командиру очередной план штурманской подготовки, а "секретной" машинистки почему-то не оказалось на работе. А Юра — холостяк, и у него есть подруга с незарегистрированной машинкой, но тоже машинистка их части. Она по Юриной просьбе перепечатала его рукописный план.
   Известно, что каждая машинка имеет хоть и малоразличимый, но свой почерк. Бдительный начальник СМЕРШа обнаружил нарушение секретного делопроизводства. Сначала он строго отчитал Юру и указал, какая есть в Уголовном Кодексе на этот счёт статья, и этим разговором обещал ограничиться. Но потом решил, что своя рубашка ближе к телу: а вдруг виновный кому-нибудь расскажет, как начальник СМЕРШа попустительствует нарушителям секретности.
   Делу дали законный ход. На ту беду шла очередная компания с призывом: "Бди!" Гарнаева отдают под суд…"

Ревтрибунал 9-й Воздушной Армии Приморского военного округа приговаривает Юрия к трехгодичному заключению.  С декабря 1945 года он один из зеков механического завода МВД в городе Ворошилов – Уссурийск. Работает токарем, технологом, главным диспетчером завода,  в январе – августе 1948 года – заведующим клубом НКВД поселка  Норильска  Красноярского края. Пока Гарнаев отбывал срок, жена с ним развелась, уехала, забрав с собой дочку. Сына Славика отец отправил к матери.  В октябре 1948 года Гарнаева досрочно освободили, но не реабилитировали. Не снятая судимость первый раз аукнулась в 1950 году: компетентные органы  в очередном припадке  бдительности  отстранили его от работы в ЛИИ, когда он принимал участие в отработке системы заправки самолета в  воздухе.   Вновь Юрию Гарнаеву пришлось стать заведующим клубом – на этот раз клубом «Стрела» в городе Жуковском. Но на сей раз,  дурость властей обернулась для Юрия Гарнаева великой удачей и счастьем – он познакомился с замечательной женщиной, которая вскоре стала его любимой, преданной женой, верным другом и товарищем.  Александра Семеновна Полякова обладала прекрасными вокальными данными и до войны готовилась к поступлению в консерваторию. Но пришла Великая Отечественная, и будущая оперная певица стала медсестрой.  В полевых госпиталях и теплушках она перевязывала раненых, лечила их не только заботой и лекарствами, но и своим чудесным пением.    «Шурка-артистка» — звали ее солдаты. Клуб «Стрела» в Жуковском, куда она устроилась после войны, позволял ей упражняться в любимых ариях, приближать мечту – стать оперной певицей. Новый директор клуба вначале показался ей  хотя и красивым, но легкомысленным, склонным к легким любовным приключениям мужчиной.  Юрий всей своей жизнью сумел ей доказать, что это  не так. Много лет спустя после гибели Гарнаева его внучка Оксана  спросила  Александру Семеновну:

«Баб Шур, почему ты больше не женишься?».Уже став взрослой, Оксана написала:

«Помню, как тогда она горько усмехнулась, долго смотрела в небо из открытого окна и лицо ее в тот момент озарилось каким-то восторженным светом, потом перевела взгляд на меня, лицо сразу осунулось и потускнело, на глазах показались слезы. С надрывным вздохом, выходящим из самой глубины души, бабушка сказала: «Канок, таких, как твой дед, больше нет на Земле».

Любовь, великая любовь  женщины стала для Юрия Гарнаева бесценным подарком судьбы.  Жена, дети – первенец Галенька, будущий продолжатель дела отца Сашенька, теплая атмосфера семьи, все то, чего так долго был лишен Юрий,  стали ему той  внутренней опорой,  которая позволила ему стать тем, кем он стал —  великим Летчиком.  В 1951 году  ЛИИ срочно понадобился  хороший парашютист  для испытания нового средства спасения  летчика – катапультирования сидения в стратосфере.  Желающих отличиться в этом деле, таящем непонятные угрозы, не находилось.   Юрий Гарнаев оказался в нужном месте, в нужное время. 14 июля 1951 года он впервые в стране успешно катапультировался в скафандре.  24 декабря 1951 года его назначили летчиком-испытателем ЛИИ им. М.М. Громова.  Эта дата — начало серийного производства уникальных воздушных операций с Юрием Александровичем Гарнаевым в качестве главного действующего лица.

1951 – 1953 – испытания скафандров на МиГ-15, Ил-28, Ту-14, самолета Ту-104 на режимах невесомости.

1953 – 1955 – испытание вертолета продольной схемы Як-24.

1954 год – испытание санитарного вертолета Ми-3 на авторотации.

!956 год – отработка  крыльевой заправки самолета Ту-16.

1957 год — в одном из испытательных полетов в сложных метеоусловиях на высоте 14 км на самолете ТУ-16 разрушился опытный двигатель. Сильная тряска угрожает разрушить силовую конструкцию самолета. Гарнаев  выключает поочередно оба двигателя,  устанавливает причину тряски и запускает один исправный двигатель, на котором дотягивает до аэродрома и совершает аварийную посадку.

Как только не называли Турболет:  «летающий стенд», «летающий стол», «табуретка». У этого сооружения не было ни крыльев, ни фюзеляжа, ни винта, ни средств спасения. Вертикальный реактивный двигатель внутри примитивной фермы с площадкой для  пилота.  Управление аппаратом — с помощью газовых струй, вырывающихся из сопла двигателя, и струйных рулей,  смонтированных на выносах ферменного корпуса. На неустойчивой платформе пилот чувствовал себя как на острие иглы. Любая погрешность управления – табуретка опрокидывается с неизбежными гибельными последствиями. То же – при отказе двигателя.   Кто мог в здравом уме взяться за испытание такого аппарата? Гарнаев взялся. Он совершил на нем десятки полетов,  а в 1958 году на воздушном параде  в Тушино продемонстрировал на нем все возможные фигуры высшего пилотажа, включая мертвую петлю и боевой разворот. Опыт турболета оказался востребован при разработке первого советского истребителя вертикального взлета и посадки ЯК-36, а также при разработке советской лунной программы.

1958 год – испытания системы отстрела лопастей на вертолете  Ми-4.
Участие в подготовке первых советских космонавтов к полётам в условиях невесомости в специально оборудованном самолёте Ту-104.
1959 год – испытание вертолета-крана Ми-10. 1960 год – испытания истребителя МиГ-21Ф на максимальную скорость, опытных двигателей и средств спасения на истребителях, силовой установки вертолета Ми-6, самолетов Ту-16 и Ан-10 на сваливание. В ходе испытаний  экземпляра Е-66 истребителя МиГ-21Ф Гарнаев устанавливает абсолютный рекорд скорости – 2175 км/ч. 1962 — 1964 годы – испытания винтокрыла Ка-22.  14 июля 1964 года винтокрыл впервые пилотирует представитель военного заказчика, заслуженный летчик — испытатель СССР, герой Советского Союза полковник С.Г. Бровцев.  Ю.А. Гарнаев занимает место инструктора.  При внезапном возникновении самопроизвольного плоского разворота  Гарнаев, как летчик более знакомый с машиной,  взял управление на себя.  Ему удалось парировать разворот, но в это время дверь, которую аварийно сбросил бортмеханик, попала в лопасть несущего винта. Лопасть оборвалась, несбалансированные центробежные силы оторвали от крыла мотогондолу с двигателем, несущим и тянущим винтами. По команде  Гарнаева все члены экипажа покинули машину, но  С.Г. Бровцев и помощник  ведущего инженера А.Ф. Рогов попали под удары лопастей и погибли. Юрий Гарнаев, спускаясь на парашюте, зацепился за провода высоковольтных линий и получил травмы, которые пришлось залечивать в госпитале.

Шестидесятые годы – время известности Юрия Гарнаева, признания его заслуг.  В 1960 году он, в составе российской делегации, посещает США, обучается полётам на американских вертолётах  V-44 фирмы «Боинг Вертол» и S-58 фирмы Сикорского. Гарнаев стал первым советским летчиком, получившим американский диплом на право пилотирования вертолетов над всей территорией Америки.

 За мужество и героизм, проявленные при испытаниях новой авиационной техники, 21 августа 1964 года Юрию Гарнаеву присваивают звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В 1965 году Гарнаев  вместе с известным полярным летчиком Василием Колошенко представляет вертолет Ми-6 на выставке в Ле Бурже, а весной следующего года Гарнаев и Колошенко по приглашению правительства Франции  летят на вертолете Ми-6 в район Марселя для демонстрации способа тушения пожара. Вертолет Ми-6 набирал до 12 тонн воды, эта махина обрушивалась на огонь за 4-5 секунд.    По пути домой, в Швейцарии Гарнаев и Колошенко показали другие способности Ми-6: доставили на высоту 3000 м рассчитанную на сто человек кабину для канатной дороги,  установили опоры высоковольтных передач на крутых горных склонах — операции, от которых отказались  европейские и американские летчики.

  В 1967 году французы вновь попросили россиян помочь в тушении  пожаров на юге страны. На этот раз Гарнаеву пришлось лететь на Ми-6 без Колошенко, который был занят на испытаниях вертолета В-12 Корреспондент Пьер Паре в газете «Марсейез» от 24 июля описал один из полетов Ми-6:

«Перед нами над горами поднимаются огромные клубы дыма. Мы теряем высоту. В вертолете адская жара. Экипаж в одних трусах, но люди обливаются потом.  Мы пролетаем над лесом с искалеченными деревьями, которые в последней мольбе протягивают к небу свои обгоревшие ветви. Горький запах дыма, который дерет горло, наполняет кабину.  И вот мы над завесой пламени. Зрелище, достойное Данте, заставляет думать о конце мира; это похоже на уродливый кратер вулкана.  Командир Гарнаев делает жест пальцем, и один из членов экипажа нажимает на рычаг – освобождает из резинового бака тысячи литров воды. Огонь шипит, сникает и в последнем рывке бросается в небо…

Итак, меньше, чем за два часа семь человек и один вертолет смогли сделать работу, которая вот уже 24 часа приковывала сотни пожарников и десятки механиков. Они не в состоянии подняться в труднодоступную местность, и их усилия оставались бесплодны… Жизнь провансальских лесов будет спасена».

Спасена ценой человеческих жизней: страшное сообщение, опубликованное в советских и зарубежных газетах:

«Шестого августа 1967 года при тушении большого лесного пожара в гористой местности на юге Франции, в условиях плохой видимости, отворачивая от высоковольтной линии, вертолет Ми-6 ударился о скалу и потерпел катастрофу.  Погибли командир экипажа Юрий Гарнаев, второй пилот Юрий Петер,  штурман Владимир Иванов, бортинженер Сергей Бугаенко, бортрадист Борис Столяров, инженеры Арнольд Чулков и Владимир Молчанов, их судьбу разделили и два француза – Ж. Сандоз и В. Тенеф».

Машина рухнула в горное ущелье и загорелась. От экипажа остался лишь горсть пепла.  К расследованию причин катастрофы россиян не допустили. Расследовались три версии: ошибка пилота, отказ двигателя, диверсия. По подозрению в установке на вертолет взрывного устройства был арестован один из французских участников работ. Однако вину его доказать не удалось.  Истинная причина катастрофы осталась тайной.

За свою короткую, яркую жизнь Юрий Гарнаев испытал 120 типов летательных аппаратов, только на опасных режимах налетал 2000 часов. Мужество и летное мастерство помогали ему с честью выходить из аварийных ситуаций. И в норильских лагерях, и на пике известности он оставался самим собой: честным человеком с открытой душой и добрым сердцем. Близкие ему люди вспоминали, что он всегда останавливал машину, чтобы подвезти пожилую, нагруженную сумками женщину, выворачивал карманы на просьбу одолжить денег, в любых условиях был готов оказать нужную помощь и содействие. 

Может быть, гены, может быть, нечто менее материальное, но свет личности Юрия Гарнаева отразился на его потомках. Сын, Александр, пошел по стопам  отца, стал заслуженным летчиком — испытателем, Героем России. Внучка Оксана, в память о деде, основала благотворительный фонд «Русская береза», призванный объединить усилия соотечественников  для помощи детям бедных семей. Береза была любимым деревом Юрия Гарнаева.

WordPress SEO