ЛЕОНАРДО, САМИ ПОНИМАЕТЕ, ДА ВИНЧИ


“Небесным произволением на человеческие существа воочию проливаются величайшие дары".

 
                                                                            Д. Вазари
 
Великие люди появляются на свете кучно, как хорошие грибы в лесу после дождя. Джорджо Вазари  (Giorgio Vasari), знаменитый автор жизнеописаний живописцев, ваятелей и зодчих,  дал этому феномену то объяснение, что природа создает условия для соперничества выдающихся личностей, «чтобы они могли друг другу содействовать в достоинстве и соревновании».  Пример Леонардо да Винчи служит тому убедительным подтверждением.  И его же опровергает.
 
Действительно, с  гениальным  Микеланджело Буонарроти  (Michelangelo di Buonarroti) Леонардо схлестнулся,  чуть ли не в рукопашную, расписывания одну из стен Зала Совета родной Флоренции.   Среди художников и скульпторов Леонардо было с кем соревноваться: Сандро Боттичелли (Sandro Botticelli), Тициан Вече́ллио (Tiziano Vecellio), Рафаэль Са́нти (Raffaello Santi), Антонио да Корреджо (Антонио Correggio).  То же и во многих других видах искусств: Леонардо становился   победителем соревнований музыкантов и певцов,   лучшим постановщиков театрализованных представлений, прекрасным импровизатором стихов.
 
В части же  научных изысканий, которым Леонардо отдал  большую часть своей творческой жизни, он  мог соревноваться  с титанами либо давно ушедшими, либо  еще не родившимися. Так, на небосклоне научной анатомии  до Леонардо вспыхивают лишь отдельные, отделенные друг от друга многими столетиями разрознен-ные звезды: египетский врач Имхотеп (Imhotep, ХХХ век до н.э.), китайский император, автор «Лечебника» Гванг Ги,  древнегреческий врач Гален (Galen). То же можно сказать о философии, механике, физике,  оптике,  химии. 
 
В великом  мастере обитала душа ребенка: неугомонная, не дающая покоя рукам. Обычный ребенок ломает попавшую ему в руки вещь в неосознанном стремлении понять, как она устроена; Леонардо создавал новые, еще не виданные вещи. И здесь Леонардо не с кем было соревноваться — разве что с  потомками. 
Современники судили о Леонардо в зависимости от того, каким боком он им являлся. Одни удивлялись его поразительной трудоспособности. Другие считали лентяем, не способным довести до конца никакое дело. 
Красноречивый и обаятельный — он при желании мог стать центром внима-ния, душой любого общества; иные видели в нем нелюдима, упорно избегающего постороннего взгляда. Он назвал войну самым большим зверством из безумий, но изобре-тал смертоносные снаряды. Он заботится об улучшении  оборонительных укреплений Венецианской республики для защиты от турок, предлагает способ топить турецкий флот, и в то же время отправляет  султану Баязету II описания нескольких своих воен-ных изобретений,  проект моста через залив Золотой Рог в Стамбуле.
Он гневно осуждает человека за жестокое обращение с животными, становится вегетарианцем, и предлагает свой талант военного инженера Цезарю Борджа (Cèsar de Borja), известному кровавыми расправами над политическими противниками. Не имея систематического образования, ни институтского, ни даже школьного, он открыл законы природы, о которых начали узнавать только спустя столетия. Но при огромном количестве записей он не подготовил к изданию ни одной книги.   Любимец знатных дам Милана и Флоренции — притом он не был женат, не стремился к любовным утехам с женщинами. 
Всю свою жизнь он лелеял мечту о полете, сделал гигантские крылья, но Монте Чечере — Лебединая гора — так и не увидела их в полете.
Истинную цену Леонардо да Винчи знал только один из его современников — сам Леонардо.
«Достойных людей нет, поверьте мне, кроме флорентинца Леонардо…», 
— написал он без ложной скромности знакомым монахам собора  в Пьянченце. Другое его высказывание с легко угадываемым намеком на себя: 
«Если соитие совершается с великой любовью и великим желанием с обеих сторон, тогда ребенок будет обладать великим умом и остроумием, живостью и изяществом».
 
О мимолетном романе преуспевающего флорентийского нотариуса сера Пьеро и крестьянской  девушки Катерины  знала «только ночка лунная». Леонардо мог быть уверен, что связь его родителей возникла по любви. Расчет был у отца сера Пьеро — Антонио да Винчи: через четыре месяца после рождения Леонардо  он женил сына на Альбьере Амадори — шестнадцатилетней девушке из богатой флорентийской  семьи.
 
Леона́рдо ди сер Пье́ро да Ви́нчи (Leonardo di ser Piero da Vinci) родился 15 апреля 1452 года в селении Анкиано, расположенном около городка Винчи, название которого происходит от слов — ивовые прутья. Крестили  его в Винчи, в церкви Санта Кроче  (Basilica di Santa Croce), расположенной в центре города рядом с древним замком Гуиди. 
 
Хочется думать, что, несмотря на незаконнорожденность, у Леонардо было счастливое детство. Винчи, равно как и Анкиано, расположены в живописном месте Италии; горные ущелья, буйная зелень лесных склонов, причудливое нагромождение камней на высоких горных гребнях. 
 
Наверное, любимым занятием юного Леонардо были прогулки в горах; здесь должна была проявиться его склонность к созерцанию и вдумчивому осмыслению увиденного. Фактические данные о самом раннем детстве Леонардо, а, кстати, и о себе, могла бы поведать миру мать. Но ей никто не сказал, что она родила гения, любые сведения о котором бесценны. К тому же Катерину  быстро выдали замуж за местного горца Аккатабригу ди Пьеро дель Вакха, с которым надо было налаживать жизнь. 
Начала знаний по арифметике, богословию и латыни Леонардо получил от местного священника. Дед Леонардо, тоже нотариус, познакомил внука с основами физики; первая жена сера Пьеро, бездетная Альбьере  Амадори,  щедро отдавала ребенку свою любовь и внимание, учила музыке и пению. Любить Леонардо было легко: «ребенок был резов, но мил».
Леонардо не исполнилось еще 14 лет, когда умерли дед Антонио и заменившая родную мать Альбьере.
Вскоре нотариус Пьеро женился во второй раз — его новую избранницу звали Франческе  ди сер Джулиано Ланфредини — и перебрался во Флоренцию вместе с матерью, служанкой и Леонардо. Франческа была ненамного старше Леонардо; как и Альбьера она была бездетна и нежно любила пасынка, старалась сделать его жизнь беззаботной и приятной. До двадцатичетырехлетнего возраста Леонардо продолжал оставаться у отца единственным ребенком; желанные дети у Пьеро появились только в третьем (сын) и четвертом (девять сыновей и две дочери) браке — последний сын родился, когда   Пьеро было 75 лет, а Леонардо 52 года. 
В 1466 году отец, прихватив с собой несколько рисунков Леонардо, привел его в боттегу (мастерскую) своего приятеля, знаменитого флорентийского художника Андреа дель Верроккьо  (Andrea del Verocchio). Верроккьо разглядел в 14-летнем мальчике искру Божью и взял его  в мастерскую учеником. Верроккьо сам был интересным человеком, и люди у него собирались интересные. Для Леонардо, не получившего систематического образования (из-за чего он называл себя «homo senza lettere») — общество этих людей стало своего рода академи-ей. Он учился у славного многими талантами Верроккьо, у архитектора и художника Донато Браманте (Donato Bramante), у автора учебника «О Божественной пропорции», математика Фра Лука Бартоломео де Пачоли (Fra Luca Bartolomeo de Pacioli). Наглядными пособиями самостоятельного  образования служили окружавшие его велико-лепные образцы зодчества и живописи. Особо среди них выделялись фрески Мазаччо (Masaccio) в церкви Санта Мария дель Кармине (Santa Maria del Carmine). Об этом живописце из Сан Джованни (1401-1443), Вазари писал, что он 
 «мог считаться среди первых, кто в наибольшей степени освободил искусство от жесткости, несовершенства и затруднительностей, и он же дал основные начала красивым по-зам, движениям, величавости и живости, а также известной выпуклости, поистине действи-тельной и естественной, что никогда не достигал до него ни один художник».
 
 Часто посещал Леонардо сады монастыря Сан Марко с обширными коллек-циями античных скульптур, Домский собор (Санта Мария дель Фьоре), колокольню Джотто, баптистерию  — старейшую из церквей Флоренции, знаменитые «райские» двери которой были сделаны скульптором Лоренцо Гиберти (Lorenzo Ghiberti, 1378-1455).
 Под влиянием идей математика, астронома и космографа  Паоло Тосканелли (Paolo dal Pozzo Toscanelli, 1397-1482), который рассказывал о неких древних египетских книгах, содержащих зашифрованную тайну философского камня, Леонардо освоил способ письма в зеркальном отображении (справа налево и с перевернутыми буквами), которым в дальнейшем и делал почти все свои записи и трактаты. Леонардо овладел латынью настолько, что читал в подлиннике  Аристотеля, Клеомеда, Птоло-мея, Плутарха, Архимеда, Герона, Эвклида, Галена,  Плиния, арабских авторов Авиценну, Табита ибн Курра, а также европейских ученых —  Альберта Великого, Альбер-то Саксонского, Альберти и других. Он многое взял из  античной и средневековой науки. Но  его заимствования были не механическим копированием, а лишь отправной точкой для переосмысливания и дальнейшего развития, будь то идеи, теоретические положения или технические устройства. Из первых известных работ Леонардо — держащий одеяния ангел на картине Верроккьо “Крещение Христа”. Верроккьо поразило, что ангел кисти Леонардо получился более пластичным и выразительным, чем его собственный. С тех пор  молодой художник начал выполнять самостоятельные заказы: акварель «грехопадение Адамы и Евы», два картона мадонн, картины  “Мадонна Бенуа” и “Поклонение волхвов”.
 
Первый портрет двадцатидвух летнего Леонардо изображает флорентийку Джиневру д Америго Бенчи (1474 г.)
В 1476 году Леонардо закончил обучение у Верроккьо и основал свою студию. 
Флоренция времени Леонардо преуспевала. Материальной основой процветания города стала текстильная промышленность: изделия из сукна и шелка пользовались на мировом рынке огромным спросом.  Большие прибыли предпринимателям приносили также ювелирные и оружейные мастерские. Жадная до удовольствий молодая буржуа-зия не жалела денег на украшения своих жилищ, церквей, общественных зданий,  уст-ройство празднеств.  Спрос на искусство оживил гуманистические идеи общества.   Город стал  столицей Ренессанса, европейским символом XV века —  кватроченто. 
 
Живопись нуждалась в законах о перспективе и оптике, скульптура, архитектура и строительство требовали знаний о пропорциях, о сопротивлении материалов, силе, массе и тяжести. Точные соотношения и формулы в этих дисциплинах могла дать лишь мате-матика. “Универсальный человек” Леон Баттиста Альберти (Leon Battista Alberti, 1404 — 1472),  в работах “О живописи”, “О статуе”, “Математические игры”, “Об архитектуре” изучал возможности использования точной науки в различных проблемах механики и искусства.  Молодого Леонардо увлекали эти идеи. Он все более серьезно занимается матема-тикой, другими научными дисциплинами. Его стали занимать и прикладные вопросы точных наук — техника. Как и в искусстве, развитие техники в основном шло от практики, от опыта — используемый и сегодня замечательный метод проб и ошибок. У молодого художника и исследователя крепнет желание  создать единый научный метод для эффективного решения проблем искусства и техники. Особое значение он придает математике:
 “Никакое человеческое знание не может претендовать на название истинной науки, если оно не пользуется математическим доказательством…”.
 На основе наблюдений, опытов и анализа Леонардо выводит общие законы механики, дает определения таким основополагающим понятиям, как волновое сопротивление воздуха, центр тяжести, движение и сила. 
 Драматическая  поэма  —  его определение силы:
«Я утверждаю, что она – сверхчувственная способность, невидимая мощь, которая вызыва-ется благодаря случайному внешнему насилию движением и вкладывается и вливается в тела, которые (затем) отвращаются и отводятся от своего естественного состояния. Придавая им деятельную жизнь удивительного действия, она вынуждает все созданные вещи к изменению своего вида и положения. Она бурно мчится к своей смерти, к которой она стремится, и изменяется в зависимости от причин. Медленность делает ее большой, а быстрота  — слабой. Она возникает из насилия и умирает благодаря свободе. И чем она больше, тем скорее она пожирает себя. Она яростно устраняет то, что противостоит ее разложению; она желает победить в борьбе и умертвить свою собственную причину, и она умерщвляет ее и себя самое. Она стано-вится могущественнее там, где она встречает больше сопротивления, и яростно прогоняет то, что противостоит ее смерти. Всякая вещь охотно убегает от своей смерти. Угрожаемая са-ма, она побеждает все. Ничто не движется без нее. Тело, в котором она возникает, не изменяет ни своего веса, ни своего вида. Никакое вызванное ею движение не продолжительно. В трудах она становится великой, а в покое она исчезает.   Тело, находящееся в ее власти, не имеет больше свободы». 
Цель Леонардо  —  создать научный фундамент человеческого творчества. Каждую свою работу он соотносит с достижением этой цели,  с самозабвением и страстью пишет картины или лепит скульптуры, которые становятся новыми ступенями развития искусства и науки. 
Задолго до Галилея, Паскаля, Амонтона, Кулона Леонардо рассматривает вопросы движения тела по наклонной плоскости, сопротивления материалов, трения качения и скольжения. 
 
В его рисунках появляются изображения самых различных машин и механизмов: ветряных мельниц, сукновальных, прядильных, ткацких машин и приборов, подшипника качения, машин для выемки и подъема земли.
 Леонардо разработал способ изготовления винтовой резьбы с помощью токарных станков непрерывного вращения, впервые установил стандартное отношение между шагом винта и его диаметром. Нет оснований думать, что во времена Ле-онардо процесс внедрения новинок техники был менее занудливым и утомительным, чем в наши дни. Видимо и тогда нужно было доказывать полезность, искать заказчиков. Леонардо нуждался в средствах, хотел заработать, но только не ценой потери личной свободы.  Он предпочитал заниматься лишь интересными делами. Когда ему надоедала работа над картиной, он с легкостью переключался на техни-ческое творчество, даже если при этом нарушал условия договора. Зачастую рисунок нового устройства не сопровождал никаким пояснением, либо потому, что у него возникала новая идея, либо потому, что он ставил рисунок и вообще, живопись, выше всех других видов искусств: скульптуры, литературы, музыки.
Леонардо оставил такую мысль:
«Если ты намерен описать с помощью слов человеческое тело со всеми его членами, то выбей себе это из головы, ибо, чем подробнее ты будешь описывать, тем больше ты запутаешь читателя…». 
Все его флорентийские проекты, многие из которых уже в то время были при-годны для практического применения в промышленности и строительстве,  остались лишь на бумаге. 
Городским обывателям  Леонардо казался светским щеголем. Он гулял по го-роду одетый, вопреки моде, в коротком, до колен, красном плаще,  в берете, с неизменной записной книжкой, подвешенной на цепочке к поясу куртки.  Несмотря на небольшие доходы, держал слуг и лошадей.  Высокий, изящный, статный, с краси-выми чертами лица, он вызывал симпатии, хотя и удивлял некоторыми странностями поведения.  На рынке, случалось, он покупал  птиц с единственной целью – выпустить их на волю. Он мог часами следовать за каким-нибудь человеком, чтобы лучше запомнить внешность и воспроизвести ее затем по памяти. Особый интерес вызывали у него и очень красивые лица, и уродства. Он  приглашал к себе на обед крестьян, рассказывал им анекдоты, чтобы вызвать хохот, а затем, уединившись, по быстрому, зарисовать гротескные изображения.
 
В 1482 году фактический правитель Милана Лодовико Сфорца (Ludovico Sforza), прозванный Моро, обратился к правителю Флоренции Лоренцо Медичи (Lorenzo di Piero de' Medici il Magnifico) с просьбой рекомендовать художника, способного соорудить бронзовую конную статую в память своего отца и основа-теля династии Сфорца —  Франческо. Лоренцо Великолепный указал на Леонардо.
Леонардо мог отказаться – все-таки Флоренция считалась республикой, а Леонардо был свободным гражданином и уже известным художником. Однако  Леонардо не был удовлетворен достигнутым во Флоренции положением. Художественных заказов было мало, и оплачивались они скудно.  Леонардо едва сводил концы с концами. Lorenzo il Magnifico   больше покровительствовал литераторам, чем художникам, которых Флоренция той поры порождала с невиданной щедростью.  Огромный объем  накопленных Леонардо идей, знаний и технических проектов не находил практического применения. К тому же в 1481 году случилось неприятное для Леонардо событие: по рекомендации Лоренцо папа Сикст IV (Sixtus PP. IV)  пригласил в Рим лучших художников и скульпторов  Флоренции, среди которых  Леонардо не оказалось.
Леонардо решился: возможно, миланский правитель окажется для него луч-шим меценатом, чем Лоренцо.
Леонардо приехал  в Милан  в сопровождении двух учеников: механика Томазо Мазини, более известного по кличке Зороастро, и живописца Аталанте Мильоротти.  Первым делом он, в качестве официального  подарка Лоренцо, вручает Моро  изготовленную им самим причудливую вещицу: лиру, для изготовления которой  использовал оправленный серебром конский череп с прикрепленными к нему бараньими рогами.  
Посланник Флоренции быстро становится популярным при дворе Моро. Он принимает участие в музыкальных конкурсах, изготавливает музыкальные автоматы, сады со щебечущими птичкам, устройства для театрализованных представлений.  Впечатляет публику фокусами: политая вином  кипящая  жидкость взрывает-ся  многоцветным пламенем; белое вино превращается  в красное; трость с двумя поставленными на концах стаканами,   разламывается от удара  ладонью пополам, сохраняя стаканы целыми. Время проходит в  придворных развлечениях и забавах. Через год Леонардо решается  напомнить Моро о себе и цели своего приезда в Милан.
«Славный мой синьор, после того как я достаточно видел и наблюдал опыты тех, кто считается мастерами и создателями боевых приборов, и нашел, что их изобретения в области применения этих приборов ни в чем не отличаются от того, что находится во всеобщем употреблении, я попытаюсь, не нанося ущерба никому, быть полезным  вашей светлости, рас-крываю перед вами мои секреты и выражаю готовность, как только вы того пожелаете, в подходящий срок осуществить все то, что в коротких словах частью изложено ниже.
 1. Я  умею делать мосты, очень легкие, прочные, легко переносимые, с которыми мож-но преследовать неприятеля или отступать перед неприятелем, а также и другие, подвижные, без труда устанавливаемые и снимаемые. Знаю также способы сжигать и уничтожать мосты неприятеля.
2. Я знаю, как при осаде  неприятельского города спускать воду из рвов, перебрасывать бесчисленные мосты, делать щиты для прикрытия атак, лестницы и другие осадные орудия.
3. Item, если по случаю высоты укреплений или толщины стен осажденный город не мо-жет быть подвергнут бомбардировке, я знаю способ, как разрушить любую крепость, если только она не построена на скале.
4. Я умею также отливать пушки, очень легкие и легко переносимые, заряжать их мел-кими камнями, и они будут действовать подобно граду, а дым от них будет вносить великий ужас в ряды неприятеля, причинять ему  огромный урон и расстройство.
5.  Item, я знаю способы, как путем подкопов и извилистых подземных ходов, бесшумно проложенных, выходить к определенному пункту, хотя бы пришлось проходить под рвами или под рекой.
6. Item, я могу сделать закрытые безопасные и непроницаемые колесницы, которые, вре-зываясь в ряды неприятеля со своей артиллерией, смогут прорвать их строй, как бы они не бы-ли многочисленны. А следом за ними может двигаться пехота беспрепятственно и не неся уро-на.
7. Item, в случае необходимости могу сделать бомбарды, мортиры и огнеметные прибо-ры, очень красивой формы и целесообразного устройства, непохожие на обычные.
8. Там, где неприменимы пушки, я могу сделать катапульты, манганы, стрелометы и другие орудия, действующие необыкновенно и непохожие на обычные; словом, смотря по об-стоятельствам, могу сделать бесконечное количество разнообразных наступательных и оборо-нительных приспособлений.
9. А в случае, если военные действия будут происходить на море, я могу сделать много всяких вещей, чрезвычайно действенных как при атаке, так и при защите, например суда, ко-торые будут выдерживать действие самых больших пушек, пороха и дыма.
10. В мирное время, думаю смогу не хуже всякого другого быть полезным в постройке общественных и частных зданий и в переброске воды из одного места в другое.
Item, я могу выполнить скульптурные работы из мрамора, бронзы и гипса, а также как живописец могу не хуже всякого другого выполнить какой угодно заказ.
И еще могу взять на себя работу над «Конем», которая принесет бессмертную славу и вечную честь блаженной памяти вашего отца и светлейшему дому Сфорца.
Если же что либо из перечисленных выше вещей показалось кому-нибудь невозможным или невыполнимым, я вполне готов сделать опыт в  вашем городе или в другом месте по указа-нию вашей светлости, почтительнейшим слугой которого я пребываю».
  Если не знать автора, то его обращение можно воспринять как похвальбу записного изобретателя, который для начала прини-жает достоинства возможных соперников, а затем пытается выдать известные  устройства за инновации. Строить мосты, делать подкопы, отливать пушки, изготавливать осадные лестницы умели известные мастера  Флоренции.  Многое из перечисленного Леонардо мог почерпнуть из книг Аристотеля, Архимеда, Герона, своего современника Роберто Ветрувио и других источников. Закрытые безопасные и непроницаемые колесницы – это описание бронированных  серпоносных колесниц, применяемых персами в первом тысячелетии до нашей эры. Мортиры, катапульты, огнеметы, устройства для потопления судов с успехом использовались армиями Александра Македонского и других древних полководцев.  
Какие мысли возникли  у  Моро при чтении письма Леонардо науке  неизвестно. Известен результат:  властитель самого богатого города Италии, ведущего постоянные войны с соседями, посчитал, что наибольший вклад в  военный потенциал герцогства внесет бронзовый конь, воздвигнутый в честь основателя династии Медичи.  Создать такой памятник он поручил  своему «почтительнейшему слуге». В работе над Конем Леонардо потребовались  все его таланты художника, архитектора, инженера, все знания в области механики,  пропорций, анатомии.  Высота памятника – 7 метров, на его отливку потребовалось бы 100 тонн бронзы. Вначале Леонардо пытается изобра-зить вздыбленного коня, которого усмиряет всадник, держащий в правой руке оружие. Во многих рисунках Леонардо пытается решить задачи устойчивости и прочности многотонной махины наилучшим способом, и с наибольшей выразительностью. Все-таки ему пришлось вернуться к менее экспрессивному варианту. В 1493 году глиняная модель статуи была поставлена на городской площади по случаю бракосочетания племянницы Моро Марии Бьянки с императором Максимилианом. Модель вызвала восторг современников: 
«те, кто видели сделанную Леонардо из глины модель огромных размеров, говорят, что никогда еще не видели они произведения более прекрасного и более могучего», — писал Вазари.
Леонардо стал знаменит, но судьба модели оказалась печальна – она героически погибла под стрелами гасконских арбалетчиков. Позже этот факт  дал повод для желч-ной реплики  Микеланджело:
«… ты сделал модель «Коня», чтобы отлить его из бронзы, не сумел отлить, и в таком поло-жении позорно его оставил… И эти тупоголовые миланцы могли поверить тебе!».
Хотя «Конь» являлся заказной и оплачиваемой работой, требовавшей к тому же  огромных усилий, в ряду занимавших Леонардо тем эта тема была далеко не единственная.
Леонардо продолжает совершенствовать оружие, разрабатывает различные образцы наступательной и оборонительной военной техники. В числе его проектов – боевая колесница с ужасающими вращающимися вертикальными и горизонтальны-ми серпами, колесная «черепаха», с трансмиссией, приводимой в движение восемью воинами, скрытыми внутри черепашьего панциря (прообраз танка), различные вари-анты арбалета,  многоствольные пищали (прообраз пулемета), поворотный мост  на шарнирной заделке. Леонардо исследует рациональные формы арок и сводов, задол-го до Галилея решает задачи сопротивления материалов. Ряд проектов сопровожда-ется научными исследованиями. Так Леонардо изучает физику работы арбалета, рассматривает зависимость дальности стрельбы от формы крыльев арбалета, натя-жения струны,  предлагает натягивать струну при помощи блоков, метать не всю стрелу, а только наконечник, предвосхищая закон сложения скоростей, указывает на возможность использования последовательно вводимых в действие натяжных уст-ройств.            
Тесным знакомством с сотнями изображений блоков, шестерен, прессов, мельниц, машин, часовых механизмов, пушек, мостов и прочая и прочая,  могли по-хвастаться  лишь записные книжки Леонардо. По количеству не реализованных проектов  Леонардо, наверное, установил рекорд, который вряд ли  когда нибудь будет превзойден. Объяснения тому – отсутствие технических возможностей, не востребованность обществом, справедливы лишь отчасти. Среди рисунков Леонардо есть много пригодных для практического внедрения усовершенствований всевозможных машин процветающей во Флоренции текстильной промышленности: валяльных, стригальных, прядильных, ткацких, а также мель-ниц, механической прялки, устройств для промывки шерсти и свалянной грубой материи. Но если бы случилось чудо и тогдашние правители и олигархи  потребовали  Леонардо передать им все его секретные проекты, то стало бы понятно — для их практической реализации во всей Италии не хватит ни сил, не средств. 
Рисунки Леонардо, большей частью, — это всего лишь графически оформленные идеи. Для разработки  на их основе технически проработанных  проектов потре-бовались бы коллективы специалистов, говоря сегодняшним языком – опытные конструкторские бюро: текстильных и гидравлических машин, артиллерийские, водо-лазного оборудования, автомобильные, танковые, морские, парашютные,  самолетные, геликоптерные.  Работы бы им хватило надолго. Что из проектов Леонардо является римейками, усовершенствованиями известных устройств или пионерскими изобретениями ни одно патентное бюро в мире до сих пор не определило.
 Вот, например, «авиагоризонт» — устройство для определения углового положения летательного аппарата. По сути, это отвес, применявшийся строителями египетских пирамид и еще раньше.  Первое новшество  – применяется не для строительства, а для полета, второе — защищен прозрачной колбой, дабы избежать влияния потока воздуха. По современным понятиям – изобретение. Во времена Леонардо патентная экспертиза безжалостно отвергла бы заявку из-за отсутствия полезности. 
Другое знаменитое устройство  Леонардо в форме летающей тарелки с торчащими во все стороны пушками – прообраз танка. Однако существуют и более ранние машины, которые могут претендовать на почетный титул прототипа танка. В IX веке до н.э. ассирийская армия с успехом применяла защищенную доспехами подвижную повозку: мощный таран пробивал в крепости брешь, лучники из повозки поливали осажденных воинов стрелами. В XII веке обшитые железным листом  колесницы  помогли китайцам остановить нашествие татарской конницы.  Еще двумя столетиями позже крытые листовым железом повозки, с вооруженными воинами внутри показали свою силу в  Европе,  когда отряды гуситов противостояли германцам.
Новация Леонардо – он предложил находящимся внутри бронированного чудовища людям заменить собой лошадей.  Чтобы работа человека-двигателя стала более успешной, Леонардо разработал кинематический механизм, преобразующий возвратно-поступательные движения человеческих рук и ног во вращательные движения колес.  Похожие идеи легли в основу его «автомобиля» и «геликоптера».  Возможно, именно принцип  эксплуатации человека машиной — главное технико-гуманитарное изобретение Леонардо, которое показывает, кстати,  что, в  отличие от животных, человека Леонардо любил не слишком.  Впрочем, изобретения Леонардо, реализованные при  жизни, довольно  полезны —  гигиеническая салфетка, дабы его сиятельство герцог не вытирал после еды свои жирные ладони об одежды приближенных, щипцы для раскалывания орехов, пресс для раздавливания чеснока, автоматически вращающийся вертел для жарки мяса,  колес-цовый замок для пистолета. 
Деятельность Леонардо в бытность его пребывания в Милане впечатляет своим разнообразием. Для начала   он выполнил некоторые заказы Лодовико Моро: укрепил и украсил Миланский Кремль (Castello Storzesco),  провел оросительные работы в имениях Моро в Ломеллине, соорудил  в канале Мортезаны  великолепную лестницу в 130 ступеней, разработал проект достройки  Миланского собора. Изучая морские отложения, найденные в горах, он приходит к выводам,  вступившим в противоречие с церковным учением о сотворении мира и о всемирном пото-пе,  создает основы теории окаменелостей.
Он описывает законы, управляющие расположением листьев на стебле, его фотографически точные, изящные рисунки растений – лучшие пособия для изучения основ ботаники. Часто используемое нами определение возраста дерева по числу годовых колец –  открытие Леонардо.  Леонардо пишет трактаты “О тяжести”, “О свете и тени”, “О пропорциях и анатомии человеческого тела”, “О живописи”.  
Среди других дел — иллюстрации к книге «О божественной пропорции» («золотое сечение»)  итальянского математика и своего приятеля Лука Пачоли (Pacioli, 1445 — 1509),  анатомические анализы  такого качества и в таких объемах, которые сделали бы честь  современному научно-исследовательскому институту.
От больниц и анатомических столов Леонардо с легкостью перемещался в дворцовые залы.  При всей заурядности придворных  занятий, Леонардо доставляло удовольствие проявлять смекалку для решения чисто технических задач.
Во время пребывания в  Милане  Леонардо создал несколько картин. Самая знаменитая из них — «Тайная вечеря». Эту фреску, заказанную Лодовико Моро для монастыря Санта-Мария дела Грацие, Леонардо сделал в рекордно короткие сроки – менее,   чем за три года, закончив ее в 1498 году. 
Нашелся, впрочем, радетель производственной дисциплины, который посчитал, что Леонардо подолгу впустую  любуется своим произведением, и ленится махать кистью.  Вазари в этой связи пишет: 
“Рассказывают, что приор монастыря очень настойчиво требовал от Леонардо, чтобы он кончил свое произведение, ибо ему казалось странным видеть, что Леонардо целые полдня стоит погруженный в раздумья, между тем, как ему хотелось, чтобы он не выпускал кисти из рук, напо-добие того, как работают в саду. Не ограничиваясь этим, он стал настаивать перед герцогом и так донимать его, что тот принужден был послать за Леонардо и в вежливой форме просить его взяться за работу, всячески давая понять, что все это он делает по настоянию приора. Леонардо, знавший, насколько остер и многосторонен ум герцога, пожелал обстоятельно побеседовать с ним об этом предмете: он долго говорил с ним об искусстве и разъяснял ему, что возвышенные дарова-ния достигают тем больших результатов, чем меньше работают, ища своим умом изобретений и создавая те совершенные идеи, которые затем выражают и воплощают руки, направляемые эти-ми достижениями разума. К этому он прибавил, что ему осталось написать еще две головы: голову Христа, образец которой он не хочет искать на земле, и в то же время мысли его не так возвы-шенны, чтобы он мог создать образ той красоты и небесной прелести, которая должна быть свой-ственна воплотившемуся божеству; недостает также и головы Иуды, которая тоже вызывает его на размышления, ибо он не в силах выдумать форму, которая бы выразила черты того, кто после стольких полученных им благодеяний все же нашел в себе достаточно жестокости, чтобы продать своего господина и создателя мира.  Эту голову он хотел бы еще поискать; но в конце концов, ежели не найдет ничего лучшего, он готов использовать голову этого самого приора, столь назойливого и нескромного”. 
Хотя из-за  неудачного выбора техники нанесения красок, картина начала портиться еще при жизни Леонардо, усилия реставраторов позволили донести картину до нас в виде, близком первозданному.
Летом 1499 года к Милану подошла война. Моро безуспешно пытался организовать сопротивление. Не дожидаясь, когда  победоносная французская солдатня окажется под стенами Кастелло, Леонардо вместе со своим учеником Салаи покинул ставший для него родным город. Последняя треть жизни Леонардо оказалась самой беспокойной.  Постоянные переезды – Мантуя, Венеция, Флоренция, Пьонбино, Урбино, Чезена, Имола, вновь Фло-ренция, Милан, Рим, Флоренция, Франция…  Чего стоила только служба, хотя и краткая, у Цезаря Борджа, лихого сына папы Александра VI. 
Доверенность Цезаря, выданная Леонардо:
«Цезарь Борджа, божей милостью и проч. знаменосец и главный полководец святой римской церкви, — всем нашим подданным  мы приказываем и предписываем на вечную память, чтобы они всюду предоставляли свободный проход и освобождали от всякого официального платежа за него и за его провожатых, чтобы они дружески принимали и давали осматривать и измерять и хорошо обследовать, как он захочет, предъявителю сего, нашему любезному приближенному архитектору и инженеру Леонардо да Винчи, который по нашему поручению должен осматривать укрепления и крепости нашего государства для того, чтобы согласно с его указаниями мы могли своевременно перестроить их… Дано в Павии, дня десятого августа, лета господня тысяча пятьсот второго, герцогства  же нашего в Романьи второго. Цезарь».
Борджа присваивает  Леонардо  почетное звание «генерального инженера и архитектора» и заботится, чтобы «любезный приближенный» не скучал без работы.  По поручению Цезаря  Леонардо побывал в Пьомбино, объехал Эмилию-Романью, Марке, Умбрию, Токсану, обследовал несколько крепостей, предложил новую систему укреплений, сконструировал несколько моделей казнозарядных пушек, составил карты, будто выполненные с помощью аэрофотосъемки. Позже эти карты станут поводом

 

для обвинений Леонардо в предательстве интересов своей республики. 
Между тем, неугомонная мысль Леонардо находит все новые объекты своего приложения: механика волн, морская вода и растительность, строение мира. В это же время Леонардо рисует мост через бухту Золотой Рог, разрабатывает проект еще одного моста: гигантского, длиной 350 метров  моста через Босфор (от «Перы до Кон-стантинополя»), 49-и метровая высота которого над уровнем воды давала возможность прохода практически  любому кораблю (построен в наше время).
 
Служба Леонардо у Борджа оказалась короткой. 5 марта 1503 года Леонардо вернулся во Флоренцию. Здесь он вновь занимается различными техническими проектами, обосновывает возможность поднять храм Джовани, увеличить судоходные и оросительные свойства реки Арно. По заказу монахов церкви Аннунциато  пишет образ для алтаря: “Святую Анну”.  До наших дней в копиях дошел картон, изображающий схватившихся в смертельной схватке за знамя всадников в картине “Битва при Ангиари”.
Вершиной художественного творчества Леонардо стал портрет молодой женщины, по одной из версий неаполитанки из знатной семьи Герардини, моны Лизы дель Джокондо  (Monna Lisa del Giocondo).  Леонардо работал над этим портретом несколько лет с необычайным даже для него самозабвением и упорством. По одной из легенд, чтобы поддерживать удивительную улыбку молодой женщины, отражающиеся на ее лице переживания и мысли, Леонардо соорудил в своей мастерской чудесный сад с ее любимыми ирисами, с фонтаном, струи которого приводили в движения стеклянные полушария и включали музыку; расстелил перед креслом пушистый ковер, на котором нежился белый кот с разноцветными глазами;  приглашал для ее увеселения музыкантов, певцов, поэтов.
Краски, которые использовал в своей картине Леонардо, сейчас сильно потемнели, но их первоначальную яркость и колорит можно представить по некоторым удачным старинным копиям. На излете жизни рука художника вследствие перенесенных инсультов уже не могла удерживать кисть. 
 
 Последняя тетрадь, над которой он пытался работать перед смертью, была посвящена птицам. Идея создания летательной машины начала овладевать Леонар-до еще в первый флорентийский период, в начале его самостоятельной творческой жизни. Его излюбленное занятие в то время — выпустить на волю выкупленную у торговца птицу и внимательно наблюдать ее свободный полет. Он делает много-численные зарисовки различных стадий полета, изучает строение крыльев и хвостового оперения, делает стенд для определения силы воздушного сопротивления кры-ла. 
Когда Леонардо после восемнадцати лет скитаний возвращается в родную Флоренцию, он всецело отдается своей заветной мечте, разрабатывает теоретические основания полета птиц и насекомых, проводит эксперименты по замеру тяги, занося результаты своих наблюдений и опытов в  тетрадь «Sul volo degli uccelli» — О полете птиц (1495-1505). В манускрипте “Атлантический кодекс” он пишет: 
 
“Птица — действующий по математическим законам инструмент, сделать который в человеческой власти со всеми движениями его, но не со столькими же возможностями; но имеет перевес она только в отношении поддерживать равновесие… Посмотри на крылья, которые, ударяясь о воздух, поддерживают тяжелого орла в тончайшей воздушной выси, вблизи стихии огня, и посмотри на движущийся над морем воздух, который,  ударяя в надутые паруса, заставляет плыть тяжело нагруженный корабль; на этих достаточно веских и надежных основаниях сможешь ты постигнуть, как человек, преодолевая своими искусственными большими крыльями сопротивление окружающего его воздуха, способен подняться в нем ввысь”. 
Рисунки Леонардо дают представление о том, как он собирался решить задачу полета. Вначале это был снаряд, в котором лежащий горизонтально человек при помощи сложной системы рычагов, нажимая ногами на педали, приводил в действие крылья, в то время как его руки находились на рычагах управления. Здесь возникала трудность взлета, и Леонардо проектирует  аппарат, в котором стоящий человек приводит в действия крылья уже руками. 
Думая о сопряженном с полетом риске для человеческой жизни, Леонардо придумывает несколько способов уменьшить такой риск; за четыре столетия до практической реализации парашюта он дает его рисунок: 
 
“Если у человека есть шатер из прокрахмаленного полотна, шириной в 12 локтей и вышиной в 12, он сможет бросаться с любой высоты без опасности для себя”. 
Разработав механику машущего полета, Леонардо приступает к изготовлению летательного аппарата, причем в качестве силовых элементов крыльев использует тонкие и крепкие ивовые прутья, обтянутые накрахмаленным полотном.  Его работа, видимо, продвигается настолько, что Леонардо уже подбирает гору на своей родине, с которой он совершит полет:
 “Большая птица начнет свой первый полет с хребта “Большого Лебедя”, на-полняя вселенную изумлением, наполняя молвой о себе все писания и вечной славой гнездо, где она родилась”. 
Интерес к летанию проявился у Леонардо с юношества и со временем стал одной из доминант его творческой деятельности.    Одно из ярких эмоциональных высказываний  Леонардо относится именно к авиации: 
«Большая птица первый начнет полет со спины исполинского лебедя, наполняя вселенную изумлением, наполняя молвой о себе все писания – вечной славой гнезду, где она родилась». 
Леонардо предложил так много новых машин, что было бы верхом несправед-ливости с его стороны, если бы он не стал еще и отцом геликоптера.
Действительно один из самых известных рисунков  Леонардо – эскиз аппарата вертикального взлета, датируемый 1488-1489 годами. 
«Наружный край винта должен быть из проволоки толщиной в веревку и от окружности до середины должно быть восемь локтей.
Я говорю, что когда прибор этот, сделанный винтом, сделан хорошо, т.е. из  полотна, поры которого прокрахмалены, и быстро приводится во вращение, * что названный винт ввинчивается в воздух и поднимается вверх… Сделай, чтобы арматура вышеназванного полотна была изготовлена из тонких длинных трубок…».
 
Каким образом винт приводится во вращение, Леонардо не объяснил.  Правда,  он снабдил вал винта рукоятками (кабестан): знак того, что винт должен быть вращаем человеком. В пользу такого предположения говорит и то, что Леонардо дал размер винта.  Такого порядка размер (диаметр несущего винта  6 – 8 метров) имели первые вертолеты, поднявшие человека в  воздух. 
Обычно в комментариях к рисунку говорится, что рукоятки толкают идущие по платформе четыре человека (по числу рукояток). Намотанный на нижний конец вала трос (бухта), видимо, является альтернативным кабестану способом привода вала во вращение. Так как нижняя часть рисунка затемнена, возможны различные толкова-ния конструкции. Вспомним следующую запись Леонардо:
«Можно сделать себе маленькую модель из бумаги, ось которой * из тонкого листового же-леза, закручиваемая с силой, и которая, будучи отпущена, приводит во вращение винт».
Не противоречащее этой записи  предположение — кабестан служит не для приво-да во вращение летательного аппарата, а с целью закручивания упругого вала, жесткой заделкой которого служит верхняя опора фермы. Люди, стоящие на платформе, закру-чивают вал настолько,  насколько позволяет его прочность. Затем они отпускают кабестан и получивший свободу вал начинает раскручиваться.  Расположенные на конце вала лопатки силами инерции и аэродинамического сопротивления замедляют скорость вращения вала. При этом весь аппарат с частью вала, расположенной выше точки его заделки на ферме, приобретает вращение в направлении, противоположном вращению нижней части скрученного вала.  Но даже если Леонардо хотел лишь показать возможность искусственного полета путем «ввинчивания» в воздух, принципиально то, что он дал схему летательного аппарата  с  источником энергии, расположенном на самом аппарате. 
Мечты Леонардо о свободном полете остались неосуществленными. В память о них вблизи римского аэропорта воздвигнута огромная статуя Леонардо да Винчи — с летательным аппаратом на его каменной ладони.
 
Жизненный путь Леонардо подошел к концу 2 мая 1519 года в небольшом замке Клу близ Амбуаза в центре Франции, куда он перебрался за три года до своей смерти. Его Джоконда, с которой он не расставался до последних дней своей жизни, досталась французскому королю Франциску I. 
 
Предполагаемые останки Леонардо  находятся в Амбуазе. Под камнем часовни святого Губерта высечены слова:
Sous cette Pierre Reposent Des Ossements
Recueillis Dans Les Pouillts De L'Ancienne
Chapelle Rojale D'Amboise Parrmi Lesquels On Supose
Que se Trouve La Depouille Mortelle De Leonard De Vinci
Ne En 1452
Mort En 1519

WordPress SEO