ЛЕТНЫЙ ЭКИПАЖ

«И Господь одожди на Содом и Гоморр жупел,

 и огнь от Господа с небесе».

 

Летный экипаж – первый и последний рубеж обороны безопасности. Перед полетом летный экипаж, после наземного экипажа, завершает процедуру проверки технического состояния летательного аппарата, проверяет работоспособность жизненно важных систем и готовность летательного аппарата к выполнению полетного задания. В полете он в своих руках держит судьбу – свою и доверенных ему членов экипажа и пассажиров.

По результатам расследования причин катастроф в 70-80% случаев виновным в летном происшествии оказывается летный экипаж.  «Человеческий фактор» — говорят эксперты. «Человеческий фактор» — повторяют журналисты. Эхо странного термина разносится в многочисленных СМИ. Человек предстает жупелом. Но никто не считал, и никогда не подсчитает количество случаев, когда летный экипаж своими умелыми действия, профессионализмом и мужеством спасал воздушное судно и находящихся в нем людей при возникновении возникшей не по его вине опасной, аварийной ситуации. 

… Рейс 881 «Москва-Одесса», 17 июля 1971 года. Реактивный самолет Ту-104, на борту 128 пассажиров, из них 28 детей.   Заход на посадку, команда «Шасси выпустить!».  Основные стойки послушно выходят, передняя не встала на упор, остается в промежуточном положении. Садиться без переднего шасси?  Снопы искр из под бешено трущегося о бетон посадочной дорожки носа самолета, почти неизбежный пожар, паника в салоне, и дети, дети…

Экипаж сообщает о возникшей проблеме на землю, получает ответ: «Разрешаю следовать в зону ожидания. В воздухе только вы».

Открыв люк, ведущий в нишу передней стойки шасси, экипаж видит: срезался болт, соединяющий подвижные детали стойки. После драматического обсуждения ситуации командир решается на ремонт в полете: механика Романенко обвязывают стропами, спускают в нишу шасси. Там, широко расставив ноги на края люка, Романенко прицеливается отверткой, в то время    как бортрадист стремянкой толкает стойку, чтобы совместить отверстия. В какой-то момент ноги механика срываются с узких опор, мощный поток воздуха пытается сорвать человека с удерживающих строп. Стропы и человек выдержали.  Снова тщетные попытки вставить отвертку в нужное отверстие.  Наконец, получилось, осталось чуть подтолкнуть стремянку, но …  отвертка срывается и улетает в пространство. Каким-то чудом находится другая отвертка, передняя стойка фиксируется. Механика вытаскивают, липкого от пота его поливают водой, у него хватает сил доползти до командного пульта и выпустить шасси.

Посадка, к изумлению ожидавших самого худшего наземных служб, выполняется в штатном режиме. Пассажиры хором кричат «СПАСИБО!», а командира воздушного судна Василия Александровича Мирошниченко вызывают «на ковер».   Медицинская проверка на «алкоголь», рассерженные начальники, которых оторвали от важных дел, строгие вопросы: «Почему не доложили на землю, что у вас произошло? Сколько осталось топлива после посадки? А если бы топлива не хватило? Вы об этом подумали? А где написано, что можно в полете ремонтировать? Нигде не написано!».

Не избежать командиру рейса 881 наказания, если бы не еще одно чудо: несколько позже этим же рейсом, но с другим экипажем, летел министр гражданской авиации Борис Павлович Бугаев.  Министр, бывший летчик, не пренебрег возможностью узнать от коллег подробности злополучного  дела.  Итогом стал телеграмма:

ОДЕССА ЭКИПАЖУ САМОЛЕТА ТУ-104 ОДЕССКОГО ОАО МИРОШНИЧЕНКО

 ПОДВИГ, СОВЕРШЕННЫЙ БОРТМЕХАНИКОМ РОМАНЧЕНКО ЯВЛЯЕТСЯ ЯРКИМ   ПРИМЕРОМ ВЫСОКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНОГО ДОЛГА ВЫРАЖАЮ ОСОБУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ ВСЕМУ ЭКИПАЖУ О ВАШИХ ПРАВИЛЬНЫХ И САМООТВЕРЕННЫХ ДЕЙСТВИЯХ ПРЕДОТВРАТИВШИХ ЛЕТНОЕ ПРОИШЕСТВИЕ МНОЮ БУДЕТ ДОЛОЖЕНО ПРАВИТЕЛЬСТВУ ТЧК   Б.БУГАЕВ

Описан случай, когда пилот вертолета, ослепший от попадания в глаз осколков взорвавшихся солнцезащитных очков, сумел посадить машину на склон ледника, руководствуясь указаниями своего коллеги-пилота самолета сопровождения.

Триумфально исполненная в 1968 году Эдитой Пьехой песня Оскара Фельцмана на стихи Роберта Рождественского «Огромное небо одно на двоих»,  имело в своей основе реальное событие: 6 апреля 1966 года в небе Германии у реактивного самолета Як-28, который пилотировали капитан Борис Капустин и старший лейтенант Юрий Янов, внезапно заглохли оба двигателя. Военные летчики могли катапультироваться, но под ними находились жилые кварталы Берлина.


«И надо бы прыгать — не вышел полет,
Hо рухнет на город пустой самолет —
Пройдет, не оставив живого следа,

 

 

 

 

Мелькают кварталы, и прыгать нельзя…
— Дотянем до леса, — решили друзья, —
Подальше от города смерть унесем,

Пускай мы погибнем, пускай мы погибнем,

пускай мы погибнем, но город спасем.

Стрела самолета рванулась с небес,
И вздрогнул от взрыва березовый лес.
Hе скоро поляны травой зарастут…»

   Увы, в авиационной аварийной статистике не нашлось строки для происшествий, когда летный экипаж своими действиями героически исправлял чужие огрехи.  Не все однозначно с так называемым «человеческим фактором» и в тех случаях, когда ответственность за летное происшествие вроде бы целиком лежит на летном экипаже. «Мины замедленного действия», заложенные в состав членов летного экипажа, во многом обусловлены индивидуальными физическими или психическими свойствами человеческой личности.

Наиболее часто фактор личности проявляется тремя видами неблагоприятных воздействий на безопасность полета: — иллюзиями в полете, потерей пространственной ориентировки; — ошибками пилотирования; — сознательными, не вынужденными нарушениями установленных норм и правил.

Иллюзии в полете вызваны особенностями человеческого организма, но ответственность за возможность их проявления разделяет разработчик летательного аппарата, который призван обеспечить, в числе прочих, и эргономическую безопасность. Ошибки в полете в большой мере обусловлены огрехами в обучении пилотов, их недостаточным летным опытом и пробелами в минимально необходимой базе знаний о летно-технических характеристиках воздушного судна и законах аэродинамики.  Значительная часть вины за такие ошибки лежит на авиационных начальниках, допускающих пилотов к летному делу. Область практически исключительной ответственности летного экипажа составляет лишь третий вид неблагоприятных воздействий: нарушения правил. Здесь мы имеем дело с обычным воздушным хулиганством, не исключенным, к сожалению, из любой сферы человеческой деятельности.

Летные происшествия  с явной виной летного экипажа указывают на недостаток в системе безопасности какого-то дополнительного барьера, уменьшающего возможность возникновения трагических обстоятельств.  Конечно, если придурок летчик поставит себе целью нажить в полете серьезные неприятности – помешать ему трудно. Умелец и ловкач всегда найдет способ обхитрить любой человеческий контроль, будь то медицинский, организационный или технический. Обмануть невозможно только природу.

Летчик способен сесть за штурвал вертолета «подшофе», обмануть медицинскую комиссию, полететь на браконьерскую охоту без полетного листа, не уведомив службы управления воздушным движением. Для доступа к содержимому арендованной сейфовой ячейки в банке следует предъявить удостоверение личности: в дополнение к имеющемуся у Вас персональному ключу, Вам выдадут второй ключ: ячейку можно открыть только с помощью двух ключей. Для запуска двигателей вертолета достаточно нажать на кнопкуовой устанвоки. Конечно, сам вертолет обычно находится на охраняемой стоянке, но – «рано встает охрана…», особенно когда охрана – сам хозяин-летчик. В банковской ячейке находятся всего лишь драгоценности; от сидящего за штурвалом зависит жизнь, и не только собственная.

В силах ли  человека придумать надежную защиту от самого себя? Такую защиту «от дурака», которую можно доверить машине, машине, не знающей любви и дружбы,  соблазнов «выпить и закусить».

 Избежать художеств со стороны летного экипажа можно было бы, если бы вертолет допускал в себя только обладателя электронного ключа, в котором заблаговременно были занесены не только персональные данные пилота, но и необходимые параметры предполагаемого полета. Можно предусмотреть автоматическую связь готового к полету вертолета с наземными службами, экспресс-проверку состояния здоровья пилота встроенными в оборудование пилотской кабины датчиками.

Многие нарушения исключила бы автоматизированная проверка перед полетом соответствия веса, центровки, качества функциональных рабочих тел и других важных параметров машины установленным ограничениям.

Если же экипаж пытается выполнить сомнительное действие типа «ошибки блондинки», «электронная блондинка» должна спросить: «Вы действительно хотите это сделать?».  Как это делает программа “Microsoft Windows”, когда вы хотите уничтожить какой-то файл в своем компьютере.  

Аристотель полагал, что душу человека  нельзя отделить от тела. Прав ли был мудрый грек – науке неизвестно. Однако бесспорно, что человека нельзя отделить от созданного им мира. Человек создал искусственный мир, встроил его в природу. Все, что происходит в этом рукотворном мире – дело так называемого «человеческого фактора», если использовать этот довольно невразумительный термин.

Летательный аппарат упал из-за отказа техники.  Но технику тоже создал человек, ошибка проекта – вина человека, брак в производстве — вина человека, «человеческий», блин, фактор. А создание самого летательного аппарата, кресел с откидывающейся спинкой, мягких тапочек в  салоне бизнес- класса – это не человеческий фактор? Дело рук гастарбайтеров из Альфы Центавра?

Если человек сам себя ненавидит, приписывает «человеческому фактору» только самое дурное – кто же его полюбит? Швейцарский философ Карл  Густав  Юнг  писал:

"Биографии многих великих художников свидетельствуют: творческое побуждение часто бывает столь настоятельным, что подчиняет себе все человеческое и заставляет мастера служить творческому процессу, даже в ущерб здоровью и обыкновенному человеческому счастью. Неродившееся произведение в душе мастера – это сила природы, достигающая конечной цели либо тираническим могуществом, либо тонким коварством, каковым природа умело пользуется, когда ей это нужно, совершенно не заботясь о личной судьбе человека, становящегося ее средством выражения. Творческое побуждение живет и растет в нем подобно дереву на земле, из которой оно вытягивает питательные соки. Поэтому было бы разумно считать творческий процесс своего рода живым существом, имплантированным в человеческую душу. На языке аналитической психологии это живое существо называется автономным комплексом, который есть отделившаяся часть души, ведущая самостоятельную жизнь за пределами теократии сознания. В зависимости от его энергетического заряда, такой автономный комплекс может проявляться либо как простое нарушение сознательной активности, либо как высшая инстанция, способная использовать эго в своих целях".

«Человеческий фактор»  –  в этих словах.

WordPress SEO