12 сентября 1989

Мадам,

Вы только что увидели подпись в конце страницы, и мое имя вам ничего не сказало. И все-таки, я прошу вас, не рвите это письмо, сделайте одолжение дочитать его до конца.

Я живу в Шэр, недалеко от Бурж, отсюда и пишу вам. Я имел счастье слушать вас на конгрессе о тяжелом детстве, который проходил последнюю неделю в Версале. Вы взяли слово, чтобы рассказать историю маленькой Анье, окружение которой из чувства мести заставило ее воспитывать ребенка, которого она хотела доверить службе адаптации: “Ты его сделала, хорошо, плати, воспитывай, доламывай свою жизнь…”  Ребенок-наказание,  приговоренный искупать “ошибку” своей матери.  И который умер.

Сколько было нас в зале? Пять, шесть сотен?  Вы поднялись на трибуну, взяли микрофон, и в вашем голосе была такая сила, что публику буквально наэлектризовало, именно это слово: будто пронзило непреодолимым током. Мой сосед наклонился ко мне: “Голос сердца, наконец!”  После теоретических дискуссий специалистов, цифр, обращений  к законам ваше свидетельство поразило: оно напомнило всем, зачем мы собрались.

Мадам,  я верю во встречи.  Я думаю, что единственная настоящая радость в жизни — это общение с другими существами, такими же одинокими, как мы сами, и я жалею, что каждый день по лености, по застенчивости или просто потому, что “так принято”, мы упускаем случай.

Вот, что меня подвигло.

Когда вы спустились с  эстрады, я дал себе слово написать вам, чтобы хоть еще немного сохранить живым ток человеческого тепла, который вы нам дали, и поблагодарить вас за него.

Я не рассердился бы на вас, если бы вы оставили мое письмо безответным. Писать — это усилие сегодня для большинства, а ответить на письмо незнакомца, может быть, какого-то зануды…

Как закончить?  Уверения в почтении, дружеские пожелания, те или иные чувства, ничто мне не кажется подходящим. Все это закрывает дверь. Попытаюсь оставить ее открытой и не заканчиваю.

Жан Вильнев 

Добавить комментарий

WordPress SEO